Раздел сайта






Яндекс.Метрика






















Главная / Договорное право / Договор займа

Договор займа

Договор займа — это правоотношение, в силу которого одна сторона (займодавец) передает в собственность другой стороне (заемщику) деньги или другие вещи, опредленные родовыми признаками, а заемщик обязуется возвратить займодавцу такую же сумму денег (сумму займа) или равное количество полученных им вещей того же рода и качества (ст.807 ГК).

В легальном определении понятия договора займа, которое мы здесь привели, обращает на себя внимание терминология, касающаяся обязанностей сторон этого договора.

Если обязанностью заемщика является возврат займодавцу суммы займа, то действия займодавца по передаче суммы займа заемщику законодатель обязательными не называет: «займодавец передает», а не «обязан передать». 

С другой стороны, закон не обязывает и заемщика принимать от займодавца сумму займа.

При наличии письменной формы договора займа, в котором займодавец возьмет на себя обязанность передать заемщику сумму займа к определенному сроку, а заемщик — принять и возвратить ее займодавцу, заемное обязательство не возникнет до тех пор, пока займодавец фактически не передаст заемщику сумму займа. До этого момента и договор займа считается незаключенным (ст.807, п.1, абз.2 ГК). 

При отсутствии заемного обязательства исключается ответственность займодавца за отказ передать сумму займа заемщику и ответственность заемщика за отказ эту сумму от займодавца принять.

Таким образом, действия займодавца по передаче суммы займа заемщику вынесены законодателем за границы этого правоотношения: закон не обязывает, а договор займа юридически не может обязать займодавца передать сумму займа заемщику.

Заемное обязательство возникает из договора тогда и только тогда, когда сумма займа фактически (реально) передана.

 

Но и после передачи суммы займа заемщику, после которой договор займа вступает силу, займодавец не несет перед заемщиком каких — либо обязанностей. Императивной нормой закона (ст. 807 ГК) предусмотрено, что только заемщик является обязанной стороной договора займа, поскольку должен возвратить сумму займа займодавцу. Поэтому возникающее из договора займа обязательство принято называть односторонним договорным обязательством.

Прием — передача суммы займа между физическими лицами оформляется распиской заемщика, в которой он указывает от кого, когда , какую сумму, в каком качестве (заем) и на какой срок получил. Расписка удостоверяется подписью заемщика и передается им займодавцу.

При возврате суммы займа займодавец возвращает расписку заемщику, а в случае ее утраты, пишет расписку о том, что получил от заемщика сумму займа, которую передал ему ранее.

Так следует ли вообще заключать договор займа в письменной форме ? Не проще ли ограничиться распиской заемщика о получении суммы займа от займодавца?

К этому вопросу мы еще вернемся, а пока сформулируем другой, как многим покажется, юридически некорректный вопрос. Что с точки зрения закона важнее: договор займа или расписка о получении займа? 

К постановке вопроса таким образом нас привел случай из практики, из которого напрашивался парадоксальный вывод: была бы расписка о получении займа без наличия договора займа, а не договор займа без расписки, займодавец бы материально не пострадал.

Вот этот случай.

Предприматель долго не мог найти покупателя для продажи своего предприятия стоимостью 15 млн. рублей. По истечении нескольких лет поисков, наконец - то, нашелся человек, который с большой охотой согласился купить предприятие, но довольно оригинальным способом.

Предложение покупателя, у которого не было свободных денег на покупку, состояло в следующем.

Он и продавец заключают между собой договор займа, по которому займодавец (продавец) якобы передает покупателю (заемщику) в долг 14, 5 млн. рублей, а заемщик обязуется возвратить сумму займа в течение шести месяцев после заключения договора.

Читатель, вероятно, понял, что речь шла о притворном договоре займа. Но притворность предполагалась только со стороны займодавца, который по этому договору ничего не платил. Что касается заемщика, то последний уверял, что заплатит займодавцу реальную денежную сумму, указанную в договоре. 

По плану покупателя на следующий день после заключения договора займа стороны заключат договор купли — продажи предприятия, состоящего из нескольких производственных зданий и земельных участков, за 500 тыс. рублей и зарегистрируют право собственности на эти объекты на покупателя (заемщика). В этом договоре о притворстве речи не шло: за 500 тысяч рублей отчуждалось имущество стоимостью 15 млн. рублей.

Став собственником предприятия, покупатель получит в банке кредит под залог купленной недвижимости и из суммы кредита вернет продавцу 14,5 млн. рублей по договору займа.

Таким образом каждая из сторон получит то, на что рассчитывала: продавец - 15 млн. рублей, а покупатель — его предприятие.

Интуитивно что-то настораживало продавца в этой договорной схеме, но покупатель умел убеждать.

Его аргументы были такими: он рискует больше продавца, поскольку первым берет на себя договорную обязанность уплатить продавцу 14, 5 млн. рублей. Между тем после заключения договора займа продавец может отказаться продать ему свой бизнес и получит возможность взыскать с покупателя по суду 14,5 млн. рублей, которые покупатель от него не получал. Это, во — первых.

Во - вторых, если после покупки предприятия сумма займа не будет возвращена заемщиком к определенному договором сроку, займодавец также вправе взыскать ее по суду, обеспечив свой иск арестом проданного им же имущества.

Принять окончательное решение о продаже имущества по схеме покупателя продавцу «помог» юрист, предложенный покупателем для составления договора займа. 

Юрист не только долго и аргументированно убеждал продавца в надежности обеих сделок, но и клялся (мы не оговорились!) заплатить ему собственные деньги, если составленный им для сторон проект договора займа окажется с пороками и будет отвергнут судом как доказательство получения денег заемщиком. «В удостоверение сего целую слова и крест спасителя моего». Клятвопреступник - юрист, несомненно, совершил бы и эти действия, если бы ему был известен текст присяги, которую давали поверенные в царской России при вступлении в свою должность. 

Но целовать юристу было нечего, так как не было на нем креста. Ни в прямом, ни в переносном смысле. И следовать закону он не собирался. Как не собирался этого делать и покупатель. Мы убедились, что эта парочка мошенников работала сообща, когда спустя год изучали материалы этого дела, включая текст составленного юристом договора займа.

А в подписанном сторонами договоре значилось то, с чего мы начали эту статью: займодавец передает заемщику 14,5 млн, а заемщик обязуется возвратить займодавцу такую же сумму денег в течение 6 месяцев с момента заключения договора. И все. Ни слова о том, что займодавец эту сумму реально передал, а заемщик получил.

Ни юрист, ни присутствующий в момент подписания договора займа покупатель, разумеется, не подтрудились разъяснить продавцу, с какого момента договор займа считается заключенным, а тем более - разницу между глаголами «передавать» и «передать», «получать» и «получить». Продавца искусно ввели в заблуждение относительно момента, с которого договор займа считается заключенным, заверили, что им является момент подписания договора, а не момент фактической передачи денег заемщику. 

На следующий день после подписания договора займа предприниматель продал всю свою недвижимость за символические 500 тысяч рублей покупателю - заемщику и стал ожидать возврата суммы займа.

Прошло шесть, затем восемь месяцев, но заемщик под различными предлогами деньги не возвращал. Нет, он не утверждал, что договор займа не заключен. Напротив, в разговоре с займодавцем долг свой он признавал в полном объеме и просил займодавца еще подождать какое — то время. Зачем ему требовалось это время, читатель скоро узнает.

Терпение займодавца лопнуло, и он решил обратиться в суд, искренне считая, что на основании имеющегося у него договора займа суд взыщет с заемщика 14,5 млн. руб. 

Но как верно подмечено, беда не приходит одна. В поисках юридической компании для представления его интересов в суде займодавец нашел именно ту, юристы которой полностью разделяли навязанную ему покупателем и его юристом ошибочную, да что там - лживую точку зрения относительно момента вступления договора займа в силу. Исковое заявление о взыскании долга они подготовили, основываясь только на договоре займа, а если быть точнее - на одном его пункте: «Займодавец передает заемщику в собственность 14,5 млн рублей (сумма займа), а заемщик обязуется возвратить займодавцу сумму займа не позднее 6 месяцев с момента заключения договора». По мнению юристов компании, одного этого пункта было достаточно для доказательства фактической передачи денег займодавцем заемщику, а значит, и возникновения обязанности последнего возвратить 14,5 млн. рублей займодавцу. 

Вдумчивый читатель резонно спросит: а что им еще оставалось делать? Ведь никаких других оснований для взыскания денег, кроме договора займа, у юристов не было.

Да, для взыскания денег оснований не было. С этим утверждением не поспоришь. Вот только нужно ли было вообще предъявлять иск на основании притворного договора? Ведь этим противоправным иском о взыскании займа юристы ставили предпринимателя в весьма щекотливое положение. Займодавцу предлагалось требовать от заемщика деньги, которые он заемщику не передавал, т. е. лгать суду.

Не лучше ли было заявить иск о признании договора купли — продажи недействительным и попытаться вернуть не деньги, а имущество, которым покупатель завладел путем мошенничества? Давайте сделаем после этого вопроса закладку, чтобы чуть позже к нему вернуться.

Что сделано, то сделано. После подачи иска был суд, который ответчик и его представитель превратили в циничный спекталь.

- Да, ваша честь, я заключал договор займа с истцом на 14, 5 млн. рублей, и подпись в договоре займа моя, но никаких денег я от истца не получал, - заявил ответчик в суде.

А его представитель - юрист засыпал истца очень неудобными вопросами, в которых легко угадывалась откровенная издевка.

- Известно ли вам, что доказательством заключения договора займа является расписка?

- У вас нет расписки? Тогда, может, вы назовете свидетелей, которые присутствовали при передаче денег? То же нет?

- А где вы взяли такую крупную сумму? Наверняка сняли ее со своего счета в банке? Не хотите предъявить суду документы, подтверждающие этот факт? Ах, полтора десятка миллионов рублей вы хранили дома в тумбочке?! Ну, тогда у меня больше нет вопросов к истцу.

В последних вопросах представителя ответчика к истцу без сомнения содержалась апелляция к суду о безденежности договора займа — еще одно основание о признании его незаключенным, которое при подаче иска не учли истец и его представители. Если суд устанавливает, что сумма займа в действительности не была получена от займодавца (безденежность договора), суд признает такой договор незаключенным (ст. 812, п.3 ГК). Очевидно, что если займодавец не может внятно объяснить возникновение у него крупной денежной суммы, то у суда, конечно же, возникнет вопрос: а были ли деньги?

Представители истца, доказывая получение денег ответчиком, вступили с его представителем, как нам кажется, в совершенно бессмысленный лингвистический спор, пытаясь убедить суд, что пункт из договора займа «займодавец передает заемщику 14, 5 млн. рублей» буквально означает «займодавец передал заемщику 14, 5 млн. рублей». Но никаких весомых аргументов в пользу своей позиции они не привели. 

Принимая решение по делу, суд произвел буквальное толкование спорного пункта и пришел к выводу, что в нем употреблен глагол «передавать» (не «передать»!) в третьем лице единственного числа, который относится к глаголам несовершенного вида, отвечает на вопрос «что делать?» и означает незавершенность действия.

Следовательно, выражение договора «займодавец передает заемщику 14,5 млн. рублей» не может служить доказательством фактической передачи денег заемщику, а значит, и доказательством заключения договора займа. Кроме того, в деле отсутствуют сведения о том, что заемщик деньги от займодавца получил. 

В своем решении, которое было оставлено в силе вышестоящим судом, суд признал договор займа незаключенным и на этом основании в удовлетворении иска истцу отказал. 

Решения судов — наглядный пример того, какую высокую цену в договоре может иметь единственное слово, употребленное в требуемом законом времени. В нашем случае таким словом является глагол несовершенного вида «передавать». Этот глагол созвучен с глаголом совершенного вида «передать», но в противоположность последнему означает незавершенность действия, или отсутствие реальной передачи денег займодавцем заемщику.

Разве смог бы суд прийти к выводу о незаключенности договора, если бы предмет договора был сформулирован так: «Займодавец передал заемщику, а заемщик получил от займодавца 14,5 млн. рублей и обязуется их вернуть займодавцу не позднее 6 месяцев с момента заключения договора»?

Да, конечно же, нет! Ведь употребленный в третьем лице единственного числа в прошедшем времени глагол «передал» как глагол совершенного вида означает завершенность действия займодавца по передаче денег. А именно с этим юридическим фактом закон связывает и момент заключения договора займа, и возникновение из него обязательства заемщика возвратить сумму займа займодавцу.

Вот мы и подошли к ответу на поставленный выше вопрос о том, что важнее — расписка о получении суммы займа, содержание которой мы частично привели в предыдущем абзаце, или сам договор займа.

Разумеется, в нашем случае расписка была бы важнее, поскольку договор займа, учитывая момент его заключения, — это чаще всего лишь намерение займодавца дать в долг определенную сумму денег или вещей заемщику. Без фактической передачи имущества договора займа юридически не существует.

Между тем, согласно закону, факт передачи — получения денег в долг, зафиксированный в расписке, уже сам по себе порождает заемное обязательство. Не случайно в юридической литературе многие авторы считают, что расписка заемщика — это и есть договор займа в письменной форме. По этому пути идет и судебная практика в судах общей юрисдикции.

Мы, конечно же, не призываем читателя оформлять заемные отношения только распиской заемщика без оформления письменного договора, поскольку всякая письменная сделка, к которой относится и договор займа, должна быть подписана лицами ее совершающими (статья 160 ГК). 

Между тем, закон не квалифицирует договор займа, форма заключения которого не соблюдена, как недействительный. При отутствии письменной формы договора закон запрещает сторонам в подтверждение заключения договора и его условий ссылаться на свидетельские показания (ст. 808 ГК). Но другие доказательства использовать допустимо, включая и расписку заемщика о получении денег от займодавца.

Поэтому займодавцу не следует неоправданно рисковать. Договор займа необходимо оформить в письменной форме в соответствии с требованиями закона, а момент заключения договора удостоверить распиской заемщика о получении денег или иного имущества. В этом случае никаких вопросов о заключенности договора займа у суда не возникнет.

В таком договоре правомерно указать данные свидетелей, которые присуствовали при заключении договора и передаче имущества. В случае возникновения спора ссылка на показания свидетелей в подтверждение заключения договора и суммы займа будет допустимым и совсем не лишним доказательством.

Читателя, возможно, заинтересовало, было ли у дела продолжение? Да, было.

Как мы уже сообщили, к нам дело попало спустя более года после заключения упомянутых договоров. Предприматель уже не видел в деле судебной перспективы и принес его нам для ознакомления, как говорят, для успокоения души.

Продолжать судебную тяжбу по договору займа мы, разумеется, не собирались, а сосредоточились на анализе договора купли — продажи недвижимости и документах, связанных с этим договором. 

Имелись ли основания для признания договора купли — продажи недействительным?

Первое, что бросалось в глаза - совершение сделки на крайне невыгодных для продавца условиях по цене (кабальная сделка, ст. 179, п.3 ГК).

Но кроме этого обстоятельства для признания договора недействительным здесь следовало доказать и то, что продать имущество за бесценок продавца вынудило стечение личных тяжелых обстоятельств. А доказательств о наличии таких обстоятельств у нас не было.

Защиту ответчика от иска по кабальности спрогнозировать было нетрудно. Он бы наверняка заявил: «О каких тяжелых обстоятельствах идет речь, если за день до купли — продажи имущества истец предлагал мне в долг 14,5 млн. рублей, что подтверждается договором займа, подписанным мной и истцом?». Очень весомый аргумент. Поэтому от предъявления иска о признанании договора недействительным по признаку кабальности сделки пришлось отказаться.

Предприниматель был женат. Проданное им имущество было нажито в период брака и подпадало под режим общей совместной собственности. Следовательно, перед продажей недвижимости предприниматель должен был получить нотариально заверенное согласие супруги на отчуждение имущества (ст. 35, п.3 СК). В противном случае супруга в течение года имела право предъявить иск о признании договора купли — продажи недействительным.

Согласие супруги предприниматель получил. Но содержание согласия нас заинтриговало. Из документа следовало, что супруга соглашалась продать имущество не «по цене на усмотрение супруга», а «по цене ей известной». А супруге, по ее утверждению, была известна только одна цена - 14 — 15 млн. рублей. 

Следовательно, согласия на продажу имущества за 500 тыс. рублей она не давала, и нужно было доказывать в суде, что имущество было фактически продано без согласия супруги. Этот факт подтверждал и предприниматель, не поставивший супругу в известность о манипуляциях с договором займа. 

Кроме того, предприниматель в момент заключения сделок был серьезно болен, что давало основания полагать, что в момент заключения договоров он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими — еще одно основание для признания договора купли — продажи недействительным (ст. 177 ГК).

Исковое заявление, предъявленное супругой, опубликовано на нашем сайте с изменениями некоторых несущественных данных : http://ub-s.ru/obrazets-iska-o-priznanii-dogovora-nedeystvitelnym.

Между тем, к моменту подачи иска истекли сроки исковой давности для предъявления исков по указанным основаниям (один год), чего и добивался заемщик, просивший займодавца повременить с получением долга. Надежда на восстановление сроков судом была очень слабая.

Но предъявлением иска супругой мы преследовали еще одну цель — наложить арест на проданное имущество, чтобы оно не было отчуждено третьим лицам - «добросовестным приобретателям». В этом случае вернуть имущество было бы еще сложнее.

За неделю до предъявления иска предприниматель написал в полицию заявление о мошенничестве, в котором честно описал все с ним случившееся, в том числе и о притворности договора займа. В полиции он узнал, что покупатель — заемщик приобретал имущество с использованием механизма договора займа уже не впервые, потерпевших было несколько. Поэтому нашей второй основной целью была цель дать время работникам полиции для сбора доказательств о мошенничестве до продажи покупателем имущества третьим лицам.

Ходатайство супруги об аресте имущества покупателя суд удовлетворил, но в иске, как и ожидалось, отказал по причине пропуска срока исковой давности. Истица надолго запомнила горькое замечание судьи по поводу пропуска срока давности: «Где же вы  раньше - то были?!»

Между тем, с отказом в удовлетворении иска мы не теряли надежду вернуть похищенное имущество. И для этого были основания: отказав в иске, суд не снял арест с имущества покупателя.

Мы, конечно же, обжаловали решение суда и получили еще около 3 месяцев нахождения имущества под арестом. Этого времени хватило полиции для сбора доказательств о мошенничестве и привлечения покупателя к уголовной ответственности. Имущество потерпевшему было возвращено.

В наше время мошенничество — едва ли не самый распространенный вид хищения. Стоит всего лишь включить новостной канал тв, чтобы убедится в этом. И "механизмом" мошенничества очень часто выступает договор займа.

Мы надеемся, что достигли цели настоящей статьи — отчасти уберечь наших читателей от неприятностей, которые может таить в себе неверно составленный договор займа.

Но читатель должен помнить, что мошенники с юридическим образованием (увы, и таких в наше время немало!) изобретают все новые и новые схемы обмана граждан с помощью договоров займа. Речь может идти о непомерно высоких процентах за пользование займом, неустойки за просрочку его возврата, предоставлении в залог имущества, в том числе жилых помещений. Будьте предельно внимательны, не попадитесь в их сети. Суд не всегда будет в силах вам помочь.