Поправки в Коституцию и их всенародное обсуждение в отдельном пивном баре

Устав батьки Махно состоял из двух параграфов.
1. Никто никому ничем не обязан.
2. Никто не обязан выполнять параграф первый.
 
- Гениально! Вот и нам бы так, - считают пацаны, с которыми я провожу  зимние вечера за кружкой пива, обсуждая конституционные новеллы основного закона нашей жизни – Конституции РФ.
 
Очкастому бармену,  предположившему, что по уставу Махно у него не будет обязанности наливать пацанам пиво, сразу было указано на параграф второй, конституционное толкование которого свелось к немедленному утоплению размечтавшейся сволочи в его же пиве, а еще к тому, что сделать это надо было давно, «чтоб не разбавлял».
 
После этого бармен лишился слова, а «всенародное» обсуждение вопроса повестки вечера единогласно было решено продолжить завтра, поскольку консенсус в этот вечер не проявился, и каждый из нас уносил с собой нерастворенные пивом непонятки по содержанию поправок к Конституции и порядку их принятия.
 
В последующую за хмельным вечером ночь, наказавшую меня тяжелым беспокойном сном, явился ко мне Владимир Семенович и с присущей ему хрипотцой и ехидцой в голосе строго спросил: « Скажи, Серега, что там по поправкам к Конституции? Тебя – в папы римские или в - тесный бокс?»
 
Мне было стыдно признаться, что поправки я внимательно не прочитал, но одно я знал точно – не в папы! К счастью, отвечать на заставший меня врасплох вопрос поэта мне не пришлось, потому что фигура гения неожиданно растаяла в ночном эфире, и на его месте багровым заревом полыхнули сопровождаемые страшным громовым голосом огромные огненные слова: РЕФЕРЕНДУМ ПО КАЖДОМУ ПУНКТУ ПОПРАВОК К КОНСТИТУЦИИ!
 
А еще был голос, очень далекий и еле слышный тонюсенький голосок: «Замучаются пыль глотать!», «Не более чем обсуждение принятых думой поправок!», «Мозги им надо поправить!» Кажется, про отнестись с пониманием тоже шла речь.
 
Потом - успокаивающее и родное тепло на моем плече. Я точно знал, что это тепло руки моего дорогого покойного отца – фронтовика. И его уверенные слова: «Ничего, сынок. Мы взяли Берлин и Прагу освободили. Твой Берлин - гораздо ближе, и он тоже падет, не сомневайся!»
 
Странный и тяжелый это был сон. Видимо, и вправду, пить вредно. Во всяком случае, в пивной бар я больше ни ногой. И пацанов отговорю. Лучше будем по улицам и площадям гулять. Там и воздух чище, и свободы больше. Ну и о поправках в Конституцию, разумеется, мы там обязательно побазарим.